Раскладушка для Зимней Рыбалки
А воды действительно были больше, чем сейчас. Река Белая выходила из берегов каждый год и подтопляла Нижегородку, включая улицу Фанерную, где жили мои дед и бабка. Загодя мы шли в сарай и поднимали на второй ярус мотороллер «Турист», голубой, с обшарпанным сиденьем. При езде он громко урчал как живот медведя после зимней спячки, с трудом выполнял левые повороты и нещадно подпрыгивал задней частью на неухоженных дорогах этого поселка внутри города. Туда же, наверх, затаскивали настоящие драгоценности, без которых дедовский дом сильно терял свое очарование. К ним относилась резиновая лодка, засунутая в брезентовый рюкзак, два алюминиевых весла, сиденье, выпиленное из яблони взамен утерянного родного, набор спиннингов (немецкий один, с японской леской и катушкой!), набор зимних удочек, которыми рыбачили совсем не зимой, а поздней осенью, вылавливая у третьей пристани здоровенных окуней-горбачей, набор классических разборных бамбуковых удочек и большой железный ящик со всевозможными самодельными наживками из перышков и детских игрушек, сотней крючков разного размера, лесок, ножей, грузил, поплавков, катушек, болтиков, вязальных бабушкиных крючков, спертых у нее без спросу, ещё множества загадочных, но, без сомнения, очень полезных и нужных штуковин. Затаскивали и морды с сетями, и донки, но вот не помню, чтобы хоть раз брали эту оснастку с собой на рыбью охоту.
Все остальное, разный хлам, подушки какие-то, матрасы, рваная раскладушка, веретена, сетки, клетки, тяпки, лопаты, банки, телевизор без кинескопа, чьи-то лыжи, бросали внизу. Дед бабке говорил, что поднял, а так как она не ходила проверять, то все это плавало из года в год и оседало потом почти на своих местах. Дед был ленив, но ленив продуктивно, стараясь сэкономленные силы тратить на полезные вещи вроде ухаживания за своими яблонями, заполонившими сад, и на тщательное выбраживание потом из их плодов сока с последующей перегонкой.
Во время половодья родители нас в Нижегородку не отпускали, вдруг утонем. Вернее, старались не отпускать, иногда все-таки мы просачивались во внезапно появляющееся царство кикимор болотных и лягух вместо родной улочки. Тогда беготня по колено в воде, сон на столе, закидывание самодельных удочек в погреб, хотели поймать ту самую рыбу с мечом вместо носа, что не удалось довезти до берега глупому старику из рассказа, начитанного нам по вечерам дедом. Грязные, синие от холода и воды, отогревались чаем в железнодорожных подстаканниках, куда бабушка щедро цедила лимонный сок и смородиновое варенье. Для профилактики ужинали редькой с медом, дедовыми байками про Ярославскую область, далекую сказочную страну Вечной Рыбалки и Несметных Ягод и Грибов. Мы попадем туда через несколько лет и совершенно обалдеем от правдивости и живости дедова языка, ни капли нам не совравшего.
Сейчас не могу вспомнить в точности, какой был это год, но залило знатно. Вода стояла на полметра внутри дома и спускаясь с крыльца я не мог нащупать ногой нижнюю ступеньку. Дед вплавь добрался до сарая, надул там лодку, посадил нас, повез в магазин за продуктами и в парикмахерскую. На обратном пути встретили дядю Мишу, изрядно поддатого, уцепившегося в решетчатую стенку автобусной остановки. С небольшими проблемами при посадке мы приняли его в свою компанию, всучив, однако, весла — дядя Миша был толст и могуч, не раз видел, как он мутузит своего брата, моего отца.
